Пространственностьразвития и сетевая культура: проектные возможности и ограничения

Концепты пространственного развития и сетевой культуры возникли в разных контекстах, но сразу же оказались тесно связанными. Если недавно эта связь констатировалась на уровне методологических очевидностей, в настоящее время она требует специального анализа, в том числе и с точки зрения проектного компонента, различия и сходства проектного подхода в придании развитию пространственно культурной формы и  в обеспечении этой культурной формы сетевой спецификой. В данном сообщении мы хотели бы по возможности проследить эти моменты.

При обсуждении принципов пространственного развития в общем виде, а также применительно к ПФО, отмечено, что эти принципы раскрываются через следующие ключевые опоры: культурная обоснованность и современность, единство функциональных, социальных, культурных, информационных связей, эффективная комбинация и координация локальных ресурсов, рекурсивная система управления, основанная на системно‑ситуационном подходе, единство глобализации и локальной идентичности. Эти ключевые опоры оказываются эффективными лишь при условии отстройки реальной кооперации пока еще разобщенных социальных институтов управления, культуры, науки, бизнеса, некоммерческих организаций и проектирования. Именно проекты смогут сыграть роль агента, организационной формы, которая может обеспечить горизонтальную коммуникацию, а затем и ее преобразования в сетевую конструкцию.

Здесь мы кратко актуализировали те положения, которые выдвинуты в материалах Комиссии ПФО по пространственному развитию. Проектный подход здесь оценен как прямой путь к сетевым конструкциям. Последнее выражение (конструкции) не случайно, оно как раз и показывает ограничения проектного подхода, ибо возникает вопрос: в какой мере сеть (сетевая организация, сетевая культура) является конструкцией.

Внимательное рассмотрение с позиции этого вопроса доклада центра стратегических исследований ПФО "Государство. Разграничение полномочий " показывает, что разработчики настаивают на понимании сетей как конструируемых, рождающихся в системе управления. Следуя принципам расширенного федерализма и разделенной, консолидированной ответственности, предлагается осуществлять сетевую перестройку системы государственного управления, ориентированную на распределительно‑сетевую реализацию функций (т.е. их встраивание в управленческие структуры регионального и муниципального уровня, а не централизации на федеральном уровне). Предлагается, что уже в самое ближайшее время целесообразно строить управляющие структуры, связанные с контрольно‑аналитической функцией стратегического управления, как матрично‑сетевые.

Коротко суть охарактеризованного выше подхода можно выразить утверждением: через проектирование – к рационально сконструированным сетям.

Однако, повторим еще раз свой вопрос: в какой мере сеть является конструкцией, и какова ее надежность. Воспользуемся для ответа на этот вопрос собственными наработками, а так же работами Б.З. Мильнера, Э. Кастельса, И. Рюэгг‑Штюрма, А. Неклессы. В этих работах показана эволюция сетевых организаций за последние 20 лет, их особенности и ограничения. Как правило, отмечается высокая степень гибкости сетей, высокий уровень развития персонала, открытость, коммуникативная рациональность и … уязвимость, хрупкость. Эта уязвимость, хрупкость связана с тем, что условия, при которых сетевые формы организации проявляют свои преимущества и культуросозидающую силу, с  системной точки зрения настолько сложны, что вероятность их появления требует огромной предварительной работы.

М. Кастельс в своей работе "Общество сетевых структур" показывает, что сети составляют новую (даже будущую) морфологию общества, доминирующую над социальным действием. Сети – это открытые структуры, они могут расширяться неограниченно путем подключения новых узлов на основе сходных кодов, роль которых выполняют, как правило, ценности. Сети характеризуются открытостью для инноваций, высокой динамичностью, не рискуя при этом потерей стабильности. Одновременно сети ведут к далеко идущей перестройке морфологии власти и морфологии культуры, к социальному построению новых форм пространства и времени, к построению метасети.

Построение сетей на основе культурных ходов как бы возвращает человека к самому себе, являясь основой нового детерминизма, самостоятельности культуры по отношению к материальной основе существования. Человеку приходится все время заглядывать в зеркало организационной, сетевой реальности. Как отмечает Э. Кастельс (и мы с ним вполне согласны), увиденное в зеркале вряд ли нам понравится. Здесь мы обнаруживаем еще одно ограничение сетей: возможность подключения к ним любого человека, в том числе такого, с которым мы не обсуждали наши ценности, не имеем сколь‑нибудь серьезной гарантии совпадения, вполне можем оказаться в ситуации притворства, симуляции, двойного стандарта, обмана, манипуляции и т.д.

Отметим далее, что многие эксперты отмечают, что общество сетевых структур видится как метасоциальный беспорядок, как автоматизированная, произвольная последовательность событий, следующих "сетевой" логике, а не проектным намерениям и технологиям. Это некий нерасчлененный поток, текущий над (или под) проектной работой.

А. Неклесса в работе "Момент истины" достаточно жестко связывает сетевые организации и сетевую культуру с проектированием. Сетевая оргкультура лучше приспособлена к турбулентному состоянию среды, где вместо непрерывной функции реализуются дискретные проекты. Сетевые сообщества формируются из деятельных личностей, которые осуществляют концептуальное целеполагание, создавая под свои проекты временные виртуальные организации. Если выдвинутая идея или финансовая цель содержит вызов или перспективу, личности собираются в кластеры, оставаясь автономизированной множественностью, действующей в общем русле разделяемых ценностей, рисков и идеалов.

Поскольку "сетевая культура" амбивалентна, но замешана на гуманитарных ресурсах (ценностях), мы имеем дело, по сути, с двумя потоками "работников сети". Один – легитимная сеть современных организаций, охватывающих огромные культурные пространства, и крепящаяся к индивидуализированным локусам. Другой – глобальный и многоярусный Undernet, который эксплуатирует огромные возможности неформальных, гибких, информационно насыщенных связей, которые к тому же лишены моральных препон по формам деятельности и "персоналу". И тот,  и другой поток работают в режиме проектов, и тогда встает вопрос о том, существует ли  метапроект и кто его разрабатывает, что является стратегической результирующей взаимодействия сети и сети: распад всякой устойчивости и вселенский хаос или социальное пространство, управляемое через безликие сетевые организации, образующие рельеф повсеместно контролируемого и управляемого хаоса.

Еще один аспект взаимосвязи сетевой культуры и проектирования связан с особенностями организационного поведения в сетях, особенностями их оргкультуры. Сеть – это действие не столько структур, сколько групп влияния. В сетях важна интерактивная плотность, высокий уровень интерпретаций, свободная связанность равноправных и независимых партнерств, возможность достижения общих целей через коллективное самоограничение, активное включение в принятие решений. Порядок здесь задается не процедурами, а общими действиями, их логикой.

Сетевая организация – это поток многозначных событий, требующих коллективных интерпретаций. Они осуществляются в том месте, где высока плотность события, без промедления, т.е. вовсе не там, где возможна ответственная рефлексия. Возникает высокая децентрализация ответственности, а, следовательно, неукоснительное требование высокой квалификации сотрудников. Главный ресурс сетей – знание, информация, управление. Сети ‑ это трансформационный вызов, основанный на добровольном сотрудничестве и высоком доверии.

Организационная культура с такими характеристиками по сути дела требует проектов определенного типа: проектов коммуникации, разыгрывания сложных шахматных партий креативного поведения на доске общих ценностей и стратегического контекста. Здесь фиксируется еще одно ограничение проектного подхода, связанное с тем, что проекты такого жанра могут создавать лишь очень одаренные люди. По нашим наблюдениям людей и других ресурсов для такой проектной работы не так уж много и их дефицит может стать естественным препятствием для становления сетевой культуры и соответствующей ей проектности.

Итак, заложенные в сетевой культуре возможности проектного подхода к пространственному развитию ограничены следующими рисками:

§         наличие в сетях неконструируемых компонентов, вероятностный и свободный характер глобальной кооперации;

§         уязвимость, хрупкость сетей, их изменчивость может сделать несоизмеримыми время проектирования и ситуацию;

§         ценностные расхождения между людьми,  невозможность спроектировать ситуацию нахождения консенсуса, возможность манипулирования и симуляции;

§         действие режима сетевой логики, сводящее на нет возможности социального действия и конструирования;

§         неотрефлексированность отношений глобальной Сети и Undernet;

§         неразработанность проектов и способов проектирования, связанных с организационным поведением.

Библиографический список:

1.      Фокина Т.П. Организационная культура с позиций синергетики// Синергия культуры: Труды Всероссийской конференции /Под ред. проф. А.В.Волошинова.  Саратов: Сарат гос. техн. ун-т, 2002.–С. 76-80

2.      Мильнер Б.З. Теория организации: Учебник .- 2-е изд. – М.: ИНФРА-М, 1999.– 480

3.      Кастельс М.  Становление общества сетевых структур // Новая постиндустриальная волна на Западе. М., 1999.

4.      Неклесса А.  Момент истины  //Дружба народов. ‑ 2002. ‑ №4. – с.127-13

5.      Рюэгг‑Штюрм  И.,   Ахтенхаген Л.  Сетевые организационно‑управленческие формы – мода или необходимость //Проблемы теории и практики управления. ‑ 2000. ‑ №6,с.68-72