Третий май

В третий раз мы собрались для обсуждения доклада ЦСИ ПФО. В первый раз это был доклад о новой регионализации России. Он обсуждался в небольшом кругу в СГСЭУ. Второй, посвященный разграничению полномочий различных уровней власти, обсуждался в ПАГС при достаточно большом стечении экспертного и  научного сообщества. И вот мы снова здесь, в стенах обретшей свою символическую  личность  –  П.А. Столыпина – академии, обсуждаем  доклад, подготовленный на основе открытости, сетевого партнерства, основательных исследований, методологической и проектно-аналитической работы, посвященный проблеме антропотока. «Государство. Антропоток» – так назван этот доклад, и точка здесь принципиальна.

Ибо: вот антропоток – как понятие, как проблема, как фактор, трансформирующий мироустройство, восстанавливающий глобальный демографический баланс, как объект управления, со всеми его соблазнами и рисками. И вот государство, его ресурсы (образовательные, проектные, управленческие, кадровые, ментальные и т.д.), которые получают определенную, причем достаточно жесткую экспертную оценку.

Реальности антропотока означают, что возникает новый, сложный и весьма деликатный объект  развития, новый язык его описания, новые масштабы учета и контроля и, наконец, новая антропологическая модель. Объектом развития в условиях антропотока становится «геокультуральная связанность», требующая соответствующих ей языка, форм контроля и учета (например, геокультуральное  картографирование, хористика, глобальный демографический баланс).

Новая антропологическая модель предполагает, что главной ценностью ноосферной, когнитивной фазы развития становятся сообщества и скрепляющие их идентичности, «новое кочевничество», труд и его капитализация, доверие, нормы и сети, которые побуждают к совместным действиям ради достижения общих целей, субсидиарность. Это - реальности вызова. А каковы возможности адекватного ответа?

А они таковы. Констатируется  «свернутость» горизонтов развития элит, частный характер плохо согласованной проектной работы, не охватывающей и малой части таких сложных систем, как антропоток, отсутствие рамочной российской идентичности, несоответствие национальной системы образования тенденциям развития рынка труда, отсутствие единого управленческого пространства, способности к стратегированию и ответственности. А так же много других «неприятностей». Это означает, что отвечать, собственно, нечем.

Я согласна с таким раскладом, таким SWOT-анализом вполне. Действительно, в докладе  не пишут, «кто виноват», для ЦСП это вообще не свойственно. Пишут, «что делать», например, в разделе «Что значит управлять антропотоком». И спрашивают о «сомасштабном субъекте». Иначе говоря, о том «кто будет делать». Кто этот сомасштабный субъект.

Определенный ответ на этот вопрос в докладе есть. Такой субъект – это президентская ветвь власти. Во введении к докладу, в разделе о стратегировании как основе и прерогативе президентской ветви власти, об этом говорится вполне уверенно. Президент и его администрация (в условиях обретения «геокультуральными» общностями соответствующей политической формы, универсализации управленческого пространства, новой формы государственности) становятся не только гарантами, но и институциональной формой, в которой осуществляется стратегирование соответствующего масштаба. Никому более это поручить нельзя, все испортят, да никто и не берет на себя такую ответственность. «Эго лишь тот, кто говорит «Эго».

Не оспаривая это суждение по существу, предположив, что оно основано на веских методологических, аналитических и других соображениях, выражу некоторые соображения - сомнения с позиции специалиста в области теории организаций.

Президентская ветвь власти, как и всякая другая ветвь, состоит из организаций определенного типа, которые не располагают необходимой для стратегирования и субсидиарности организационной культурой и системой управления. Согласно теореме о рекурсивности, в жизнеспособных системах не может быть подсистем, которые не были бы подобны самой системе и другим ее подсистемам. Все ветви власти растут на одном дереве.

 И дело не только в теореме, но и в опыте, которым мы располагаем. Нам не встречались такие организации (записавшие в миссии, целях, принципах и методах управления, закрепившие в своей структуре такие ценности, как субсидиарность и им подобные) ни на этой ветке, ни на других трех. Это скорее встретишь в коммерческих организациях, в «третьем секторе», хотя, конечно, «масштаб не тот».

Если все же в  этой ветви власти возникла критическая масса подходящих для этих  функций организаций, по преобразование всей системы по их «матрице» займет достаточно длительное время, да и вообще может случиться лишь в том случае, если этим специально заниматься, видеть в этом ресурс организации и системы в целом, учить и переучивать кадры.

Изложенные в «Заключении» доклада восемь принципов геокультуральной политики также либо предполагают соответствующие институции (которым может быть поручено поощрять подвижность населения, реабилитировать СК-ядро и СК-переработку, активно формировать хоритику, составлять комлиментарную геокультуральную карту, синхронизировать политики, схватывающие различные элементы антропотока), либо прямо указывают на необходимость институализаций  (политики пространственного развития и  принципа субсидиарности). Если эти институализации  будут отливаться в привычные организационные формы, с привычным профилем организационной культуры, по можно заранее предсказать, что снова получится «пулемет».

Выскажем и следующее сомнение. Как можно научиться проектировать, формировать организации, которые могли бы решать  задачи, соразмерные управлению столь сложными системами, как антропоток. Один из ответов – в соответствующей области знания: теории организации и организационного проектирования. Между тем, здесь дело обстоит  совсем непросто. Была у нас в городе, как раз в ПАГС, специальная кафедра, сейчас ее нет. В других местах дело и того хуже. «Управление проектом» то появляется в учебных планах, то исчезает. К числу курьезов можно отнести тот факт, что государственный стандарт по специальности «Менеджмент организации» предполагает простой зачет по «Теории организации», а по специальности «Управление качеством» в стандарте вообще нет этих учебных дисциплин.

 Да и вузы демонстрируют такую архаику в системах управления, что даже М. Веберу стало бы не по себе. Где же студиозусу (или повышающему свою квалификацию управленцу) научиться школам стратегирования  и субсидиарности, когда он видит практически во всех вузах такие реалии, с которыми время от времени по разным поводам разбирается «пятая власть».

Резюмируя свои соображения - сомнения, скажу, у нас нет организаций, соразмерных антропотоку, его сложности, методологической и ментальной новизне. Состояние нашего организационного поля изучено крайне слабо и, скорее всего, оно неблагополучно. Поэтому, было бы очень хорошо, если бы следующий доклад ЦСИ  мог быть назван «Государство. Организации».